Энергетический шок, вызванный войной на Ближнем Востоке, наносит Германии заметный ущерб, однако это не самая серьёзная экономическая проблема страны. После шести лет стагнации немецкая экономика практически не восстановится в этом и следующем году, несмотря на правительственную программу фискального стимулирования на сумму 500 миллиардов евро. Без серьёзных реформ, которые Берлин, похоже, не в состоянии или не желает проводить, страна, по всей видимости, обречена на долгосрочную стагнацию, предупреждает обозреватель Reuters Пьер Бриансон.
По его словам, конфликт в Персидском заливе больно ударит по Германии, у которой и так высокие затраты на энергоносители с тех пор, как ей пришлось отказаться от дешевого российского газа.
В недавнем совместном отчете пять влиятельных экономических институтов страны более чем вдвое снизили свой прогноз роста немецкой экономики. Теперь они ожидают роста на 0,6% в 2026 году вместо прибавки в 1,3% в предыдущем прогнозе. На 2027 год они прогнозируют рост на уровне 0,4% вместо прежних оценок в 0,9%.
Лишь часть этого пересмотра объясняется влиянием энергетического шока (институты предполагают снижение напряженности в Ормузском проливе во второй половине года). Главная причина в структурных препятствиях для роста.
Ловушка нулевого роста
За последние пять лет темпы роста экономики Германии отставали от показателей ЕС в среднем на 1,8% в год. А если заглянуть в будущее, до 2030 года, Германия, похоже, застряла в состоянии нулевого роста. Как полагает автор статьи, она останется в этом состоянии до тех пор, пока немецкое правительство не сможет устранить долгосрочные структурные недостатки, которые годами скрывались за высокими показателями экспорта, но теперь становятся всё более очевидными.
Во-первых, сокращается численность населения трудоспособного возраста. По данным национального статистического института Destatis, при умеренных темпах иммиграции численность людей в возрасте от 20 до 66 лет сократится с 51 миллиона в 2024 году до 41 миллиона в 2070 году. При низком уровне чистой миграции она может сократиться даже до 37 миллионов. И это в стране, которая и без того имеет самый низкий показатель количества рабочих часов на одного занятого в ОЭСР. В 2024 году он составил 1 331 час, что на 22% меньше, чем в Италии, и на 12% меньше, чем в Великобритании. Отчасти это связано с высокой долей работников, занятых неполный рабочий день.
Проблема усугубляется низким уровнем инвестиций и производительности труда. Это означает, что у немецкой экономики нет очевидного способа противостоять демографической реальности. Согласно отчету институтов, ежегодный вклад капитала в потенциальный рост составит всего около 0,1%. Другими словами, частные инвестиции не смогут существенно повысить общий потенциал экономики. А производительность труда будет продолжать снижаться — примерно на 0,1% в год.
Недостаток инвестиций, как частных, так и государственных, долгое время был ахиллесовой пятой Германии. Ожидается, что теперь они восстановятся, поскольку канцлер Фридрих Мерц планирует потратить 500 миллиардов евро на инфраструктуру и другие ключевые проекты, отказавшись от многолетней крайней фискальной осторожности. Но рост будет медленным. Во многом он будет зависеть от того, смогут ли влиятельные региональные правительства и муниципалитеты выделить средства, преодолев нынешний дефицит «готовых к реализации» проектов.
Местные планы также рискуют затеряться в лабиринте правил и бюрократии, которые по-прежнему парализуют экономику. По данным Немецкого совета экономических экспертов — органа из пяти экономистов, консультирующего правительство, — бюрократические издержки, понесенные компаниями в результате федеральных правил, в 2024 году составили около 65 миллиардов евро, или 1,5% ВВП страны.
Что касается частных инвестиций, то после падения на 5% в прошлом году они вернулись к уровню 2015 года. А консервативная, не склонная к риску культура сбережений не способствует улучшению ситуации.
Паралич вместо восстановления
В прошлом году большие надежды возлагались на программу нового коалиционного правительства во главе с Мерцем. Вместо этого наступает паралич. Последний энергетический кризис в сочетании с растущим электоральным вызовом со стороны крайне правой партии «Альтернатива для Германии» во многих регионах задержит попытки решения долгосрочных экономических проблем.
В пример автор статьи приводит вопрос о том, следует ли смягчить удар энергетического шока для домохозяйств. Это углубляет традиционные разногласия между правящими социал-демократами, выступающими за субсидирование, и более рыночно-ориентированным консервативным подходом. В результате коалиция бездействует, что лишь усиливает ощущение неэффективности основных партий.
Другие спорные вопросы включают долгосрочную реформу пенсионной системы, по которой будет сложнее договориться в условиях экономического спада. Также важен комплексный план, признающий необходимость разумной иммиграционной программы для страны с сокращающейся рабочей силой — независимо от того, куда дует электоральный ветер.
Более 20 лет назад, в эпоху, когда страну называли «больным человеком Европы», немецкое социал-демократическое правительство во главе с канцлером Герхардом Шрёдером провело ряд радикальных мер на рынке труда, которые оживили немецкую экономику. Реформы 2003–2005 годов были настолько радикальными, что Шрёдер через несколько месяцев потерял свой пост, уступив его Ангеле Меркель, которая усвоила урок и не стала раскачивать лодку за 16 лет своего пребывания на посту канцлера.
«Теперь Мерц и его партнёры по коалиции должны выбирать между политическим риском реформ и экономической опасностью перманентной стагнации», — заключает Бриансон.
