Чужой опыт — наука!

Российские власти изучают опыт стран, которые оказались под ударом США и их союзников — и в первую очередь роль открытого интернета. Иран, Ливан, Венесуэла столкнулись с одной проблемой: открытый интернет превращал их структуры в стеклянный дом.

«Передвижения чиновников, логистика, личная жизнь командования, коммуникации отдельных людей — всё это читалось по открытым источникам достаточно хорошо, чтобы стать основой для оперативного планирования», — убежден политконсультант и ориенталист Игорь Димитриев.

Точечные удары по высокопоставленным военным и ядерным объектам были бы значительно менее эффективны без OSINT-разведки, которая опирается в том числе на то, что сами иранские структуры транслировали через публичные каналы.

Российское руководство эту картину, по его мнению, увидело ясно: в случае прямого столкновения с западными силами полная прозрачность информационной среды означает верное поражение.

Противник, имеющий доступ к нашему внутреннему трафику, получает возможность видеть контуры управления в реальном времени. Он выявляет узлы связи, нарушает их работу точечными ракетными ударами или диверсиями. И все эти действия координируются удалённо через шифрованную связь.

РФ сделала выводы из иранской публичности, дорого ей стоившей

Внутренняя безопасность и внешняя угроза

У закрытия бесконтрольных сетей есть и вторая, не менее важная задача. Исчезают площадки, где люди могут координироваться горизонтально и стихийно. Это снимает внутреннюю угрозу массового недовольства до того, как в ней возникнет нужда.

Происходящее сегодня, как считают многие аналитики, стоит рассматривать не как борьбу с оппозицией или цензуру. Главный смысл — в подготовке к возможному военному сценарию. Увы, внутри системы такой расклад перестает быть чисто гипотетическим...

Расширение полномочий Роскомнадзора, обязательная установка ТСПУ (технических средств противодействия угрозам) и закон о «суверенном интернете» создают техническую основу для полной изоляции. Давление направляют на те каналы, которые пригодны для координации.

В первую очередь это мессенджеры с полным шифрованием, VPN-сервисы и децентрализованные платформы, а также любые сервисы, способные собирать данные в военных целях.

«Это картографические приложения, транспортные трекеры, агрегаторы, логистические сервисы, которые дают возможность видеть перемещения грузов и людей, — поясняет Димитриев. — Стоит задача не столько ограничить потребление контента, а сделать коммуникации прозрачными для собственных спецслужб».

Ограничение бесконтрольных сетей — не цензура, а безопасность

Уязвимости, которые остаются

Сработает ли запретительная методика на все сто процентов? Скорее всего, нет. Бреши в любом случае останутся. Первая проблема: западные разведки сегодня не испытывают дефицита данных. Они накопили огромные массивы информации за предыдущие годы.

Вторая: опыт войны с тем же Ираном показывает — реальные трудности создают не централизованные государственные структуры. Их узлы давно картографированы. Гораздо сложнее бороться с децентрализованными сетями, которые действуют без единого командного центра.

Третья проблема — физическая инфраструктура. Около 70% серверных мощностей крупнейших российских сервисов сосредоточено всего в двух регионах: Московской и Ленинградской областях. «Суверенный интернет-контур» хорош ровно до того момента, пока физически существуют узлы, на которых он держится. Один мощный удар по дата-центрам в этих зонах — и вся система посыплется.

Западные разведки, увы, не испытывают дефицита данных...

Показательно и то, что не входит в периметр ограничений. Возьмём уличные камеры наблюдения. Большинство устройств, установленных в российских городах, — китайского производства. Они завязаны на облачную инфраструктуру производителя.

В условиях серьёзного конфликта это даёт потенциальный визуальный доступ к передвижениям военной техники и личного состава. Причём без всякого взлома — просто через заводские настройки и облачные сервисы.

Получается парадокс. Мы тщательно перекрываем мессенджеры и VPN, но оставляем огромное окно возможностей через системы «Безопасный город» и камеры на столбах. Враг может не читать переписку генералов, а просто посмотреть, сколько грузовиков с буквой Z выехало из военной части.

Стоит ли сегодня ужесточать контроль за производителями уличных камер наблюдения и требовать переноса их серверов на территорию России, чтобы не создавать новых уязвимостей для страны?